23 ноября 2015
«Право.ru» публикует комментарии Дениса Гаврилова в статье о решении экономколлегии ВС РФ по вопросу параллельного импорта

Изъять и уничтожить: Экономколлегия объяснила, почему не поддержала параллельного импортера

Запрет на параллельный импорт – уже устоявшаяся судебная практика, и в ближайшее время она вряд ли изменится. Однако экономколлегия ВС решила детально разобраться в вопросе законности требования изъять и уничтожить уже ввезенный товар на примере импортера питьевой воды Vittel. Оннастаивал на "неисполнимости" такого решения и жаловался на налагаемые на него штрафы, однако "тройка" осталась непреклонна. Юристы считают, что он должен был лучше доказывать отсутствие, и рассуждают о справедливости такого требования. 

Проблема параллельного импорта [ввоз оригинального товара на территорию без выраженного согласия правообладателя] обсуждается в России давно. Она неоднократно рассматривалась судами всех уровней на протяжении последних пяти лет, и сейчас сложилась достаточно единообразная практика, рассказывает Денис Воеводин, руководитель европейской практики по интеллектуальной собственности московского офиса Dentons: параллельный импорт признается незаконным, поскольку противоречит действующему Гражданскому кодексу РФ. "При этом не имеет значения, что товар произведен и маркирован товарным знаком с согласия самого правообладателя, – обращает внимание Валентина Орлова, руководитель практики интеллектуальной собственности и товарных знаков "Пепеляев Групп". – Значение имеет наличие согласия на ввоз этого товара на территорию РФ". Проблема вышла уже и за пределы России, отмечает Орлова, и обсуждается в отношении Единого экономического пространства. "В рамках ЕЭК создана специальная рабочая группа, но до настоящего времени сбалансированного решения не принято, и суды основывают свою позицию на действующих нормах российского национального законодательства", – говорит она.

А совсем недавно вопросом параллельного импорта решила заняться экономическая коллегия Верховного суда РФ – в рамках спора АОУТ "Нестле Вотерс Франция", производителя питьевой воды Vittel, и компании ООО "АкваЛайф"(№ А40-26875/2014). "Аквалайф" ввозил воду на территорию РФ без согласия правообладателя, который уже неоднократно добивался в суде запрета на это. Такой же сценарий был и в деле, дошедшем до ВС: три инстанции, включая Суд по интеллектуальным правам, также признали ввоз воды незаконным и нарушающим исключительные права производителя.

Такая позиция судов вновь отражает действующий сегодня в РФ так называемый национальный принцип исчерпания исключительных прав на товарный знак, комментирует Денис Гаврилов, советник практики антимонопольного права адвокатского бюро "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры". При этом он напоминает про инициативы Федеральной антимонопольной службы РФ, которая выступает за переход к режиму международного исчерпания прав (в том числе в отношении товаров, имеющих социально значимый характер). "В этих случаях предполагается, что товар, который хотя бы раз был введен в оборот правообладателем где бы то ни было, может в дальнейшем быть ввезен любым лицом в Россию в целях последующей перепродажи", – поясняет он. Однако пока такой механизм не запущен.

ВС "неисполнимости" не увидел

Распространять воду в итоге "Аквалайфу" суды запретили, а кроме того, обязали его за свой счет изъять ее из оборота и уничтожить. Мотивировали суды это тем, что товар, даже произведенный владельцем товарного знака, но введенный в оборот на территории РФ в нарушение его исключительных прав, обладает признаком контрафактности и по решению суда подлежит изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компенсации (следует из содержания п. 4 ст. 1252 ГК РФ).

Однако по мнению "Аквалайф", предписание судов изъять и уничтожить товар неисполнимо: властными полномочиями он как импортер не обладает и принудить третьи лица уничтожить товар не может, однако приставы все равно накладывают на него штрафы. Выпуск товара в гражданский оборот и его отсутствие у импортера влечет невозможность принятия решения о его уничтожении и изъятии из оборота в случае признания его контрафактным, настаивал в жалобе заявитель. Эти доводы и послужили основанием для передачи дела на рассмотрение экономколлегии.

Но менять сложившуюся ситуацию тройка ВС (Владимир Попов, Наталья Павлова и Анатолий Першутов) в итоге не стала, оставив в силе все акты нижестоящих инстанций. Свои мотивы судьи объяснили в опубликованном недавно определении.

Там "тройка" еще раз пояснила, что согласно ГК РФ решение об изъятии из оборота и уничтожении принимается, если установлено наличие у ответчика контрафактных материальных носителей, что и было в случае с "Аквалайфом". А довод импортера об отсутствии у него товара, по мнению коллегии, противоречит материалам дела: импортер не представил доказательств, подтверждающих отсутствие у него товара и невозможности исполнения судебного акта, говорится в определении ВС. Так, обращают внимание судьи, из письма Московской областной таможни от 1 июля 2014 года следует, что спорный товар выпущен для внутреннего потребления, а согласно ст. 209 Таможенного кодекса РФ такой выпуск не означает выбытие товара из собственности импортера.

Лучше доказывать отсутствие

С точки зрения сложившейся судебной практики требование об изъятии ввезенного товара действительно не является достаточно распространенным, но в то же время совсем не экзотично и основано на формулировке соответствующей статьи ГК РФ, комментирует Воеводин.

Компании "Аквалайф" в этом деле стоило более качественно работать над доказыванием факта отсутствия у него товара, уже введённого в оборот, считает Павел Катков, старший партнёр юридической компании "Катков и Партнеры". "Аргумент о том, что он не обладает властными полномочиям для изъятия, логичен (говоря бытовым языком, товар не только реализован, но и в значительной своей части употреблён, его не вернёшь), – продолжает он. – Однако суд следует букве закона (ст. 1252 ГК РФ, ст. 1515 ГК РФ – "Ответственность за незаконное использование товарного знака")".

Если у параллельного импортера спорного продукта уже не было в наличии на момент заседания по существу, его представителям следовало заявить об этом суду, указав круг лиц, которым продукт был реализован – так чтобы все обстоятельства дела могли быть должным образом исследованы и отражены в судебном акте, соглашается и Наталья Гуляева, партнер практики интеллектуальной собственности, медиа и технологий московского офиса Hogan Lovells. "Сторона по делу несет правовые последствия несовершения процессуальных действий, допустимых законом, – говорит она. – Если же продукция была реализована параллельным импортером после принятия судом судебного акта, то имеет место прямое нарушение предписания суда". 

А Орловой довод "Аквалайф" об отсутствии у него "властных полномочий", необходимых для изъятия контрафактного товара и его уничтожения, и вовсе кажется необоснованным. "Если ввезенный товар уже был реализован ответчиком (например, продан каким-либо третьим лицам), то ответчик для исполнения решения суда может, например, выкупить у магазина этот товар и уничтожить его самостоятельно или с привлечением специализированных организаций", – поясняет она.

"Многие юристы не раз задавались вопросом о том, насколько уничтожение товара (замечу, не контрафактного, а оригинального) справедливо de lege ferenda, – рассуждает на эту тему Павел Ариевич, советник DLA Piper, специализирующийся в сфере интеллектуальной собственности. – Хотя по сути закон приравнивает параллельно импортируемые товары к контрафактным, трудно сказать, во всех ли случаях уничтожение таких товаров позволяет соблюсти баланс интересов и нельзя ли обойтись изъятием, демаркировкой и т.п. – за счет параллельного импортера, естественно, и с проведением всех надлежащих мероприятий по удостоверению безопасности товара с точки зрения его потребительских качеств". 

Автор: Алина Михалёва

КЛЮЧЕВЫЕ КОНТАКТЫ