10 сентября 2013
Ответственность директоров: в ожидании перемен

20 августа опубликовано долгожданное Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Мы обратились к экспертам с просьбой оценить предложенные Пленумом правила взыскания убытков и перспективы изменения арбитражной практики после принятия Постановления. Какие его положения будут наиболее перспективными и, наоборот, какие можно признать неудачными?

Дмитрий Степанов, партнер Адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»:

— Принятие такого Постановления — дело правильное, вот только у меня утвержденный в итоге финальный текст вызывает довольно противоречи вые чувства: нет в нем какой-то единой выдержанной логики. Понятно, что ВАС РФ в очередной раз показывает, что он желает развернуть практику разрешения корпоративных (и шире — любых коммерческих) споров в сторону взыскания убытков и в перспективе существенно сократить количество дел, в рамках которых оспариваются корпоративные акты (крупные и заинтересованные сделки, решения общих собраний и т.п.) или идет борьба за корпоративный контроль (акции, доли). Однако вряд ли это Постановление Пленума внесет какой-либо существенный вклад в движение в этом направлении, поскольку наряду со множеством позитивных новелл оно задает слишком большую неопределенность по ряду самых ключевых вопросов.

Во-первых, с принятием данного Постановления ВАС РФ, хотя бы и предельно осторожно, открыл нижестоящим судам возможность оценивать экономическую целесообразность тех или иных коммерческих действий директора. Боюсь, что в данном случае он открыл ящик Пандоры, о чем пока еще мало кто задумывается. Внешне все выглядит довольно аккуратно. С одной стороны, ВАС РФ говорит, что судам негоже этим заниматься (в п. 1 Постановления указывается, что «поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска»). Вместе с тем судам разъясняется (подп. 5 п. 2 Постановления), что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной (если это им не опровергнуто), в том числе когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридичес кого лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-однодневкой и т.п.). При этом под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). В этой же логике находится разъяснение о потенциальной ответственности директора за ненадлежащий выбор контрагента юридического лица (п. 5 Постановления), где так или иначе допускается последующий контроль суда за коммерческой составляющей сделки.

Несмотря на то, что сама по себе идея привлекать директоров к ответственности за убытки, причиненные юридическому лицу, довольно симпатичная, я очень опасаюсь этой расплывчатой категории «интересы юридического лица», когда она вверяется нижестоящим судам для того, чтобы применять данный институт. Проблема в том, что объективно у юридического лица нет никаких собственных интересов: они всегда ситуативны и зависят от множества факторов (расстановка сил среди акционеров, кому лоялен директор, каково экономическое положение дел внутри организации и т.д.). Поэтому вводить в юридический оборот для привлечения к ответственности довольно расплывчатую категорию — значит стимулировать развитие судейского произвола и уж точно не стабилизовать оборот или создавать понятные правила игры. Скажем, если бы ВАС РФ ограничился в своем разъяснении более понятными практическими ситуациями (платежами на однодневки или так называемыми откатами, указав их в качестве примеров), без каких-либо ссылок на мифические интересы юридического лица, то это одно дело, но, увы, в Постановлении дается пространное разъяснение об этих интересах, а лишь затем приводится один уточняющий пример, после которого идет «и т.п.». Зная наши суды и творческий пытливый ум коллег-юристов, можно ожидать появления целого спектра самых фантастических исков о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу в связи со сделкой, совершенной «на заведомо невыгодных условиях» и в противоречии с интересами юридического лица. Очевидно, что эффективное применение этой каучуковой формулы возможно только внутри самого ВАСа, нижестоящим же судам, напротив, не следовало давать слишком широкое дискретное усмотрение в данном вопросе.

Во-вторых, ВАС РФ впервые разрешил довольно сложную дилемму — можно ли директора привлекать к ответственности в виде возмещения убытков перед организацией, которую он возглавлял, за ранее наложенные на нее публично-правовые штрафы. Отныне это стало возможно в силу п. 4 Постановления. Однако практический смысл подобной конструкции тоже довольно спорный. Предположим, взыщут с директора многомиллиардный налоговый штраф, ранее наложенный на возглавляемое им юрлицо, или оборотный штраф за нарушение антимонопольного законодательства, а дальше что? Все равно у такого директора (не только российского, а любого другого) нет достаточной имущественной массы, чтобы сполна покрыть убыток организации, а того, что есть, явно недостаточно. Иными словами, убыток от штрафа так и останется на самой организации. Соответственно, подобная конструкция ответственности директора — это, что называется, поиск стрелочника или, что еще хуже в наших условиях, вариант так или иначе отомстить неугодному или проворовавшемуся директору. Кстати, если посмотреть на опыт США, где судебная практика возмещения убытков директорами наиболее развитая, то там взыскать убытки с директора можно лишь по коррупционным правонарушениям (компанию привлекают к ответственности за взятки или коммерческий подкуп, после чего акционеры могут засудить директора), но общей нормы — в том виде, в котором ее принял ВАС РФ, — там нет. В общем, наш правопорядок опять впереди планеты всей.

В-третьих, ВАС РФ по данной категории корпоративных споров отходит от того, что многие годы представлялось аксиоматичным, — это самое феноменальное в данном Постановлении. Вроде бы многие годы бесспорным для всех корпоративных споров являлось положение, что правом на иск по любому делу, вытекающему из корпоративного спора, обладает лишь тот акционер (участник), который как являлся таковым на момент совершения спорной сделки (принятия решения собрания и т.п.), так и продолжает оставаться им на момент подачи иска (исключения возможны лишь в случае, когда статуса акционера лицо было лишено неправомерно, что, видимо, и будет устанавливаться в конкретном деле). Однако отныне для указанной категории корпоративных споров — дел о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу деяниями директоров, — ВАС РФ отходит от указанной максимы и вводит прямо противоположную конструкцию. Теперь в силу п. 10 Постановления допускается подача таких исков как прежним акционером (участником), бывшим таковым на момент совершения невыгодной трансакции, так и акционером, вновь пришедшим в общество (!).

По сути, подобный отход от многолетней практики ВАС РФ, типичной для всех корпоративных споров, пусть и по отдельной категории дел, будет способствовать развитию этой сферы коммерческих споров. Правда, в свое время к указанной общей позиции шли довольно долго и ввели ее с тем, чтобы ограничить сутяжничество и корпоративный шантаж. Сейчас же мы наблюдаем разворот практики на 180 градусов. Мне как юристу, сталкивающемуся с судами лишь в качестве адвоката, представляющего того или иного клиента, подобное стимулирование сутяжничества не представляется тем, что действительно нужно сейчас судебной системе. Однако, видимо, в системе арбитражных судов данная проблема видится иначе. Что ж, пожелаем коллегам-судьям (говорю это искренне, без какого-либо ёрничания), которым придется иметь дело с возрастающей судебной нагрузкой, терпения, мужества, предельно деликатного отношения к этой категории дел.

КЛЮЧЕВЫЕ КОНТАКТЫ